Услышав, как в пятый раз захлопнулась дверь,
сдвигаю с себя одеяло; я один наконец-то; мой начинается день.
Ушли в мир суеты по квартире соседки;
там им и место, а то на кухне постоянно трещат, сидя на моей любимой кушетке.
С неё я слежу за людьми с их вечной болью;
но и досюда она дошла — вижу, моя кушеточка подпорчена молью.
Эй, вы! уютом атрофированные недобабочки,
вам не спастись от карающей пяты моего тапочка!
Я, как нормальный тиран, истребив паразитов,
своё могущество подтверждая, одну представительницу вида
пощадил. Она с трудом поволокла
в спасительную темноту коридора свои помятые полтора крыла.
Это ошибка была. Я поздно вспомнил, что здесь —
тьма квартиры старого дома в городе-призраке, и в такую смесь
серой каплей детонирующего ингридиента вползла
подбитая моль — концентрат мучений. А местная мгла
на это ответила кошмаром, формировавшимся тут веками, —
из коридора на меня смотрит старуха в серой шали.
Древний рефлекс с эффектом парализующего страха,
природой выдуманный убеждать птиц-убийц, что ты окаменевшая деревяха,
тут не сработал: ко мне шла не шагая —
кто это? Дама-пик? Процентщица? Ой, горбоносая какая!
Вспоминаю её фото с урока литературы,
её стихи восхищённо вещала учитель... но я не мог слушать — бабы-дуры
хихикали, и детали «трагедийного письма»
ушли в тень трагедии, что, может, это во мне деталь какая-то девочкам смешна.
И я сказал колдунье: «Вы не туда попали.
К сожалению, к величайшему, языком возвышенной печали
я не владею. Но уважаю! И в доказательство лояльности
могу дать адреса, там слышал речи, сквозящие лирическими туманностями».
Движеньем лёгким она поправила шаль,
что бесспорно означало: я к тебе пришла — быть жалким перестань.

скачать текст

фотогалереи на лукэтми: 1, 2, 3, 4